Этот город скользит и меняет названия. Этот адрес давно кто-то тщательно стер. Этой улицы нет, а на ней нету зданий, Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.
Он отлит в ледяную, нейтральную форму. Он тугая пружина. Он нем и суров. Генеральный хозяин тотального шторма Гонит пыль по фарватеру красных ковров.
Он печатает шаг, как чеканят монеты. Он обходит дозором свой архипелаг. Эхо гипсовых горнов в пустых кабинетах Вызывает волнение мертвых бумаг.
Алый факел - мелодию белой темницы - Он несет сквозь скупую гармонию стен. Он выкачивает звуки резиновым шприцем Из колючей проволоки наших вен.
В каждом гимне - свой долг, в каждом марше - порядок. Механический волк на арене лучей. Безупречный танцор магаданских площадок. Часовой диск-жокей бухенвальдских печей.
Лакированный спрут, он приветлив и смазан, И сегодняшний бал он устроил для вас. Пожилой патефон, подчиняясь приказу, Забирает иглой ностальгический вальс.
Бал на все времена! Ах, как сентиментально... И паук - ржавый крест - спит в золе наших звезд. И мелодия вальса так документальна, Как обычный арест, как банальный донос.
Как бесплатные танцы на каждом допросе, Как татарин на вышке, рванувший затвор. Абсолютный Вахтер - ни Адольф, ни Иосиф, Дюссельдорфский мясник да пскопской живодер.
Полосатые ритмы синкопой на пропуске. Блюзы газовых камер и свинги облав. Тихий плач толстой куклы, разбитой при обыске, Бесконечная пауза выжженных глав.
Как жестоки романсы патрульных уставов И канцонов концлагерных нар звукоряд. Бьются в вальсе аккорды хрустящих суставов И решетки чугунной струною звенят.
Вой гобоев ГБ в саксофонах гестапо И все тот же калибр тех же нот на листах. Эта линия жизни - цепь скорбных этапов На незримых и призрачных жутких фронтах.
Абсолютный Вахтер - лишь стерильная схема. Боевой механизм, постовое звено. Хаос солнечных дней ночь приводит в систему Под названием... да, впрочем, не все ли равно.
Ведь этот город скользит и меняет названия, Этот адрес давно кто-то тщательно стер. Этой улицы нет, а на ней нету зданий, Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер.
А я Посошком заслушываюсь
А. Башлачев "Посошок"
Эх, налей посошок, да зашей мой мешок- На строку - по стежку, а на слова - по два шва. И пусть сырая метель мелко вьет канитель И пеньковую пряжу плетет в кружева.
Отпевайте немых! А я уж сам отпоюсь. А ты меня не щади -- срежь ударом копья. Но гляди -- на груди повело полынью. Расцарапав края, бьется в ране ладья.
И запел алый ключ, закипел, забурлил, Завертело ладью на веселом ручье. А я еще посолил, рюмкой водки долил, Размешал и поплыл в преисподнем белье.
Так плесни посошок, да затяни ремешок Богу, сыну и духу весло в колесо. И пусть сырая метель мягко стелет постель И земля грязным пухом облепит лицо.
Перевязан в венки мелкий лес вдоль реки. Покрути языком -- оторвут с головой. У последней заставы блеснут огоньки, И дорогу штыком преградит часовой.
- Отпусти мне грехи! Я не помню молитв. Но если хочешь - стихами грехи замолю, Но объясни - я люблю оттого, что болит, Или это болит оттого, что люблю?
Ни узды, ни седла. Всех в расход. Все дотла. Но кое-как запрягла. И вон -- пошла на рысях! Не беда, что пока не нашлось мужика. Одинокая баба всегда на сносях.
И наша правда проста, но ей не хватит креста Из соломенной веры в "спаси-сохрани". Ведь святых на Руси -- только знай выноси. В этом высшая мера. Скоси-схорони.
Так что ты, брат, давай, ты пропускай, не дури! Да постой-ка, сдается и ты мне знаком... Часовой всех времен улыбнется: - Смотри! - И подымет мне веки горячим штыком.
Так зашивай мой мешок, да наливай посошок! На строку - по глотку, а на слова - и все два. И пусть сырая метель все кроит белый шелк, Мелко вьет канитель да плетет кружева.
Відповісти
Поперед.
Зміст
Наступ.
Гілками
